Scriptum.ru определяет разрешение вашего монитора... Scriptum.Ru | Господа Головлевы
Господа Головлевы
Михаил Салтыков-Щедрин
Режиссер Кирилл Серебрeнников, Московский Художественный Театр имени А.П. Чехова

Выживание, сживание, но не жизнь

фрагмент программы
Кирилла Серебренникова называют компилятивным режиссером – это не самое учтивое определение человека постмодерна, который в открытую или тайно берет все, что ему необходимо для самовыражения. Когда есть что выразить, тогда можно не быть слишком щепетильным. А Серебренникову есть что сказать в «Господах Головлевых».

Арину Петровну Головлеву играет Алла Покровская, с которой режиссер уже работал в «Мещанах», идущих тоже в Художественном, но на большой сцене. Партитура ее актерской работы в «Господах Головлевых» классически разработана: от скупой, держащий дом в кулаке, барыни до старухи-нахлебницы, готовой за кусок хлеба на все. К концу жизни она уже не берет, другие решают что ей давать или не давать, на что указывает подробно разработанная сцена во втором акте, когда лейтмотивом идет реплика: «Кушайте, маменька, кушайте!»

Такой параболы в линии самого спектакля нет: строй его линеен в ритме монтажа, который, чем дальше по ходу, тем монотоннее. Сравнительно равноценные между собой сцены то забегают вперед, то ретроспективно возвращаются назад, в прошлое этого мертвого дома. Самый живой среди всех сыновей Арины Петровны - Порфирий Головлев, прозванный братцем Иудушкой. Его роль исполняет Евгений Миронов – внешний рисунок его тела пластичен, он в каждую минуту готов прильнуть, чтобы обцеловать и засосать: наследство, волю, деньги. Его руки, готовые ежесекундно осенить его самого крестом, настолько обособлены, что воспринимаются как нечто отдельное. Но в сущности он не крестится, а чертит некую вертикаль, какую обычно совершает рука не столько, чтобы перекреститься, сколько чтобы сунуть что-то в рот. Нет, это не руки, а скорее щупальцы, которыми он хватает все вокруг. Нечто гротесково-фантасмагоричное проступает во всем его мерзком облике. Он - пресмыкающееся, вылезающее из щели. Проследить за тем, как он выживает из дома одних и сживает со свету других – одно из намерений спектакля. Все неотвратимо в этом тесном и постылом пространстве: когда-то, в домостроевские времена, при власти маменьки Арины Петровны не было слышно слово отца Владимира Михайловича Головлева – его накрывали куском холста как надоедливую птицу, а через годы также затыкали рот и последним отпрыскам головлевского рода.

Чем дальше по действию, тем больше дом наполняется какими-то катомками, люди вытесняются белыми тюками, похожими на узлы в прачечных. А может это облака, из-за которых подглядывают неуспокоенные души родственников. А может это сугробы – ведь жизнь головлевского рода протекает в вечной и зябкой мерзлоте. И все это идет как рассказ уже кем-то поведанный, происшедший давно, но во все времена продолжаюший быть – как бродячий сюжет, который певец никак не допоет до конца.

22-е декабря 2005-го года, Майя Праматарова

© 2003-2007 scriptum.ru