Scriptum.ru определяет разрешение вашего монитора... Scriptum.Ru | Дон Жуан
Дон Жуан
Жан Батист Мольер
Режиссер Александр Морфов, Театр имени В.Ф. Комиссаржевской

Театр по «образу и подобию»

Об Александре Морфове, чей «лучший спектакль предстоит» [1]
фойе театра им. Коммисаржевской
Что позволяет нам назвать успешным профессиональный путь любого художника? И в каком масштабе – Болгарии, Европы, Америки, всего мира? На протяжении какого-то отрезка времени или сегодня, в его уникальности или в определенном контексте? Для Александра Морфова этим контекстом в последние 7 лет чаще всего является Россия.

Исходная точка его русской биографии - 1998 год, когда софийский Народный театр представил первую редакцию «На дне» Максима Горького на Международном фестивале «Новый европейский театр (НЕТ)». Этот спектакль был затем представлен на БИТЕФ в Белград в пору бомбардировок города союзническими силами, и зал национального театра был так переполнен, что нечем было дышать. «На дне» - спектакль многомерный, возникший на пересечении «прожитого и сыгранного», когда «низ и верх» меняются местами, перетекают друг в друга, как песок в песчаных часах. Каждый актер в нем - индивидуальность, а все вместе - труппа, и в тот миг, когда кто-то «выходит из массовки», отступает все общее, что их объединяет, и возникает персонаж.

Спектакль, подсказавший нам в самом начале [2], в каком направлении будет развиваться авторский театр Морфова, назывался «Волшебная ночь» (по Беккету, Мрожеку и Ионеско). Перечисляя имена авторов, я избегаю слова «тексты», потому что режиссер «берет» от одного текст, от другого идею или ситуацию, чтобы создать сценическую партитуру спектакля, рожденного в Габровском театре эстрады и варьете, продолженного в софийском Народном театре и возобновленного спустя 15 лет в театре «Слеза и смех». Морфов принадлежит к числу тех режиссеров, которые любят «договаривать», уточнять, изменять: вслед за Шекспировской «Бурей» в театре «София» последовало новое прочтение пьесы в Народном театре, потом возник вариант этого спектакля в театре имени Комиссаржевской» (Санкт-Петербург), а затем снова в Народном театре.

Репетиция - самое естественное состояние для режиссера, который живет меняющимися с течением времени театральными идеями и питает этими идеями других. Поливариантность придает его сценическим партитурам свойства джаза и посредством живой конкретности позволяет актерам не идти по старым следам. Поэтому Морфов, когда есть возможность, репетирует даже перед самым спектаклем (как бывало в плодотворный для режиссера период в Народном театре 90х годов). А иногда он импровизационно включается в спектакль как актер, автоматически изменяя акценты и направление энергетического воздействия.

Ощущая общий образ будущего спектакля на раннем этапе репетиции, Морфов, чем ближе к завершению работы, тем с большим трудом, а порой даже мучительно расчищает для себя путь к цели. Он то порывается все бросить, уйти, то, напротив, забывает о сне, не давая отдыха ни себе ни актерам. В московском театре «Et cetera» рассказывают легенды о том, как гнались за ним вплоть до самого «Шереметьева», а в пору репетиций «Эмигрантов» Вазова с трудом уговорили остаться в Софии, пока он не закончит работу над финалом спектакля, ставшего затем символом «современной болгарской культуры». Это не столько спонтанные проявления характера, сколько потребность в новых «вызовах», провокациях, чтобы что-то произошло - в актерах, в нем самом - и двинуться дальше. О праве каждого художника на подобные паузы говорит Питер Брук, впрочем не только говорит, а позволяет себе в мертвой точке остановиться или продолжить репетиционный процесс, иногда даже в другой стране! К добру иль на беду, Сашо Морфов, как и большинство режиссеров, часто бывает зажат производственными графиками, но deadline дисциплинирует ум и волю. Привыкаешь соблюдать сроки, выходить с премьерой в заранее объявленные даты, а судьба, даже в любых кризисных ситуациях, - на его стороне.

Премьера «Дон Жуана» (лауреата пяти «Золотых софитов») не отложена, несмотря на недавнюю замену исполнителя главной роли в театре Комиссаржевской (город Санкт-Петербург принял его как своего). В петербургском театре имени Комиссаржевской прошла и последняя его премьера – «Ваал» по Брехту. Он снова работает с Александром Баргманом (Дон Жуан), чья способность мыслить, экспериментировать, увлекаться, импровизировать совпадает с представлениям Морфова о том, что такое хороший актер. Имея дело с другими, нетворческими актерскими натурами, он совершает насилие над собой, что означает для него возвращение к марионетке [3], которая при всем своем совершенстве выражает себя лишь посредством руки кукловода. Такие двигатели, как Баргман, увлекают за собой остальных исполнителей ролей, возобновляют в них стремление к сотворчеству с режиссером, желание прочесть партитуру текста так, чтобы он стал театральным действом. Они лицедеи, которые не скрывают своей актерской природы и остаются узнаваемыми даже когда играют по нескольку персонажей, возвращая театральной публике ощущение театральных корней.

Пути к этому возвращению различны: иногда они подпитываются другими искусствами – при работе над «Декамероном…» по Бокаччио» вся труппа на раннем этапе репетиций смотрела фильмотечное кино. В работе над «Ваалом», почти полтора месяца были отведены музыкальным репетициям, в ходе которых коллектив драматических актеров превратился в рок-группу. В период «Дон Жуана» режиссер и актеры изучают в Эрмитаже полотна фламандских и голландских мастеров, что приводит к возникновению на сцене не только импровизаций на тему, но и уникального сценического пространства и света.

В современном театре инаковость является определяющей чертой Саши Морфова, создающего свое рабочее пространство по своему «образу и подобию». Одних этот театр волнует, других радует, третьих, возможно, раздражает, но он неизменно притягателен для публики. И этот успех достигается не только благодаря его таланту, силе воли и команде первоклассных актеров, художников и музыкантов, но также при поддержке международных PR-компаний (как при теперешнем его проекте в Ленкоме «Полет над гнездом кукушки»). Одна из причин этого успеха заключается в том, что Театр Александра Морфова воспринимается как форма преодоления относительной обособленности русской сцены и приобщения ее к европейским процессам. В таком контексте Морфов в России – это уже не просто болгарский режиссер, а одно из значительных имен современного театра.

Майя Праматарова

[1] Так утверждает он сам, и у меня нет оснований ему не верить - Морфов знает, чего он ищет в театре и как его создавать!
[2] «Политическое кабаре» в Родопском театре драмы – это первый спектакль Морфова, предвестник его сценического языка, но увиденный лишь узким кругом зрителей.
[3] Морфов окончил Театральную академию с двумя дипломами - театр кукол и драматический театр и кино.
© 2003-2007 scriptum.ru